Июнь 2002
В октябре 2001 г. по просьбе своих коллег из Института экспериментальной минералогии РАН в Черноголовке, в частности, В.В.Федькина и Л.Л.Перчука, я залез на несколько дней в базы данных ISI, чтобы проанализировать индексы цитирования сотрудников нашего института и сравнить их с индексами цитирования наших коллег в западных странах, а заодно и сравнить насколько успехи нашего института в целом сопоставимы с результатами работы аналогичных учреждений на западе. Результаты этого небольшого исследования оказалисть довольно интересными. Я надеюсь, они дают представление не только о месте нашего конкретного института в нашей конкретной области науки (экспериментальная минералогия или физическая геохимия), но и довольно типичную картину состояния Российской науки в целом. Некоторый анализ этих данных представлен ниже.
Нужно сразу подчеркнуть, что по моему глубокому убеждению (насколько я знаком с ситуацией в других институтах РАН за свою примерно 20-летнюю карьеру в Академии), ИЭМ всегда представлял собой далеко не худший, а скорее один из лучших институтов, как по научному уровню публикаций, так и по продуктивности и общей организации исследований. Так что он здесь фигурирует лишь в качестве примера, про который я просто знаю несколько больше, чем про остальные, и про который я был готов с удовольствием узнать еще больше, собрав и проанализировав приведенные ниже данные.
Я очень благодарен В.В.Федькину, Л.Л.Перчуку и Ю.Е.Горбатому, с которыми мне удалось в разное время пообсуждать некоторые аспекты этой работы, но вся ответственность за достоверность всех приведенных ниже данных, их интерпретацию и анализ, а также за то, что может кому-то показаться домыслами и измышлениями, лежит, конечно, целиком на мне.
Как же выглядит наша наука по гамбургскому счету?
Любопытно отметить, что ИЭМ РАН (ИЭМ АН СССР) создавался в 60-е годы как раз в качестве аналога Геофиз. лаб. Карнеги. С другой стороны, когда первый директор Байройтского Геоинститута, Фриц Зайферт (который сам довольно долго проработал в Карнеги), огранизовывал этот институт в середине 80-х, он, в том числе, приезжал и в Москву/Черноголовку перенимать опыт ИЭМа.
Были выбраны все публикации в базе данных за 1990-2001, где в качестве основного адреса работы указан, соответственно, ИЭМ РАН, Geophysical Laboratory Carnegie, или Bayerisches Geoinstitut. Сводная таблица результатов находится в файле exp-min-2000.xls.
Для ИЭМа я также собрал гораздо более подробные данные по практически всем научным сотрудникам, включая аспирантов. Эти данные и некоторый их предварительный довольно поверхностный анализ находятся здесь. Кроме того, для сравнения я посмотрел данные по публикациям более дюжины наших зарубежных коллег, и представил их в том же формате, что и статистика по сотрудникам ИЭМа. Эти люди занимаются примерно теми же научными проблемами, что и наши сотрудники, а их уровень и должностное положение в науке своих стран (США, Германия, Франция, Швейцария, Япония, Канада) примерно соответствует нашим зав.лабам / докторам / академикам.
Теперь по поводу финансовой информации. Она вся тоже взята с веб-сайтов соответствующих институтов. Я перевел все в $$ по действуюшему курсу для удобства сравнения. Для ИЭМа я предположил, что гранты РФФИ добавляют порядка 50% к базовому финансированию от РАН, а гранты типа ИНТАСа и прочие иностранные добавляют еще порядка 10% к этой общей сумме. В Байройте, по-видимому, ведущие пофессора получают зарплату в Universitaet Bayreuth, поэтому финансовые данные для этого института могут быть несколько заниженными. В целом, боюсь, что достоверная финансовая информация ИЭМа оказалась для меня менее доступной, чем данные для Карнеги и Байройта, поэтому погрешности, конечно, возможны. Но думаю, что порядки величин и тенденции схвачены, тем не менее, достаточно аккуратно.
В последней колонке таблицы exp-min-2000.xls я попытался вообразить, какой при имеющемся на сегодня финансировании могла бы быть структура ИЭМа, чтобы он был достойно конкурентоспособен на фоне своих западных собратьев. Эти оценки, конечно, чисто спекулятивные, но некоторое их обоснование см. ниже.
Желающие могут самостоятельно проанализировать данные, приведенные в
указанных выше ссылках, а вот моя их краткая интерпретация.
Лишь очень немногие сотрудники ИЭМа (включая и докторов) реально дотягивают до уровня "активно и продуктивно работающего на мировом уровне ученого", хотя индивидуально есть люди, которые работают даже лучше, чем в среднем на западе. Это, к сожалению, справедливо только в смысле качества производимых ими научных результатов, но отнюдь не в смысле вознаграждения за их труд и уважения их труда. Можно возразить, что у нас в стране для науки несколько другие правила (шкала ценностей, цели науки и сотрудников, система финансирования и т.п.), чем во всем мире. Я с этим полностью соглашусь. Но может, поэтому пора задуматься, а все ли в порядке с этими самыми нашими шкалой, целями и системой?
Кое-кто может заметить, что основная масса русскоязычных публикаций не читается и не рецензируется на западе, а поэтому и не входит в базу данных цитирования. В какой-то степени с этим можно согласится. Однако если один российский ученый опубликовал статью, например, в Докладах РАН (или даже в Трудах Тьмутараканского Университета), а другой ученый в своей статье, скажем, в Геохимии, или тех же Докладах, эту публикацию процитировал, то это все будет отражено в базе данных ISI. А если русскоязычная публикация не читается русскими и не цитируется в русскоязычной литературе, то может все-таки с публикацией что-нибудь не так?
Кроме того, сейчас нет никаких ограничений по опубликованию научных статей в ведущих международных журналах. На это можно возразить, что у русского исследователя больше трудностей, чтобы протолкнуть свою статью в популярный цитируемый англоязычный журнал. С этим тоже в какой-то степени можно согласиться. Но этих трудностей ну никак не больше, чем у китайцев, немцев, бразильцев или французов - если статья одинакового качества, конечно. И если Президиум РАН опять не захочет индивидуально выдавать разрешения на публикацию любых 1-страничных тезисов за рубежом, как в былые годы.
Кто-то может сказать, что он так увлечен наукой, что ему некогда заниматься этим PR, и ему плевать на рейтинги. Но Вы при этом всерьез ожидаете, что правительство и налогоплательщики (за счет которых наука существует) будут платить Вам достойные деньги и уважать Ваш труд только за то, что Вы увлечены наукой, а на остальное Вам плевать? Боюсь, что Вас не поймут... Может все-таки попробовать доказать, что Вы делаете что-то полезное? Например, попытаться хотя бы написать статью, которую интересно было бы читать? А если о читателе думать некогда, то зачем тогда писать? И с какой стати кто-то должен за это платить?
Если грубо прикинуть, при годовом бюджете ИЭМа в $400-450 тыс в год, и при достаточно скромной (но, мне кажется, вполне разумной) оценке стоимости одного рабочего места в $10 тыс в год (включая вспом. персонал и текущие расходы), можно реально поддержать около 40-45 человек из которых примерно 25% были бы вполне конкурентоспособными на мировом уровне продуктивными учеными уровня доктора и выше, еще 40-50% - аспиранты и мнс"ы, а остальное - весь вспомогательный персонал (см. последнюю колонку в таблице exp-min-2000.xls). Это подразумевает, конечно, пятикратное сокращение института (225 --> 45). Вопрос очень тяжелый, и болезненный, но рано или поздно от него все равно не уйти. И чем дальше - тем сложней. Речь не идет о том, что в нашей нищей стране нужно просто взять и выставить человека за дверь. Обязательно нужно будет помочь найти людям другую работу, и это все, конечно, непросто. Я писал об этом пару лет назад в Вестнике РФФИ, а еще более подробно вот здесь.
Но нужно, наконец, посмотреть правде в глаза и признать, что наука и собес - это две большие разницы. Оба заведения исполняют очень важные и нужные для общества функции. Но это совершенно разные функции, и если сами научные сотрудники их смешивают, то правительство просто платит всем пособие по безработице, а там - называйтесь как хотите, хоть великими учеными. Правительству так проще, оно все равно не в состоянии разобраться, кто чего стоит. Этим все равно рано или поздно придется заняться самим научным сотрудникам. Если еще останутся недовольные положением клиентов собеса. К сожалению, мне кажется, что все потуги "профсоюза сотрудников учреждений РАН" или "Союза научных работников" ак. Страхова - это как раз требования клиентов собеса увеличить пособие по безработице. Они, на мой взгляд, реально приносят науке только вред. Дело в том, что все обсуждение проблем российской науки в последние 10-12 лет сводится в основном к воплям типа "нам дают мало денег", "Государство нас забыло", "даешь законные 4% госбюджета на науку вместо нынешних ~2%!", и т.п. Они абсолютно ничего не решают, а просто продлевают агонию разваливающейся системы. Для нее - что 2%, что 4% - все едино. Растворятся, и никто вокруг на заметит. Что-то можно исправить, только серьезно занявшись довольно глубокой и болезненной реорганизацией всего механизма организации и функционирования российской науки. Тогда потом и дополнительные деньги пойдут впрок. Но не ранее того.
Возможно, какое-то движение в этом направлении, наконец, началось (в который уже раз). Сократили на днях в 2 раза число отделений в РАН. Чиновников, можно надеяться, станет поменьше. Для Президиума РАН это уже, конечно, огромные и радикальные перемены. Хотя почти очевидно, что на уровне институтов, и тем более отдельных сотрудников, это не скажется практически никак. А науку ведь все-таки делают не в Президиуме...
Июнь 2002
